и может подтвердить, что тот действительно понимает не меньше шести иностранных языков (латинский, французский, немецкий, испанский, итальянский и арабский). Разумеется, речь шла только о понимании текстов, фонетикой Джесси в силу понятных причин не владел и говорить на этих языках не мог. Также капеллан сообщил газетчикам, что Джесси, помимо книг из тюремной библиотеки, прочитал и все его, Барнса, книги, число которых превышало 500.
Журналисты на протяжении многих месяцев пытались добиться встречи с заключённым, но директор тюрьмы Уорден Бриджес (Warden Bridges) категорически отказался пойти навстречу подобным просьбам.
Одна из статей 1909 года, посвящённая истории разоблачения Джесси Помероя и условиям его содержания в Чарльстонской тюрьме.
Рут Померой, проживавшая в городке Уэймут (Weymouth), в 28 км от Чарльстона, каждый месяц преодолевала это расстояние, несмотря на немощь и материальное стеснение. Она не отказывалась от встреч с журналистами и охотно делилась с ними своими суждениями о судьбе горячо любимого сына. В интервью 9 апреля 1909 года она не без пафоса заявила: «Мой сын — мученик, ему сказали, что я обвиняюсь в преступлениях и что если он не признается в них, мне придётся сесть в тюрьму. Он взял вину на себя, чтобы спасти меня, поскольку любит меня»[2]. Как видим, Рут Померой демонстрировала глубоко укоренившийся механизм психологической компенсации, перекладывавший ответственность с любимого ею человека на неких абстрактных «злодеев», «негодяев», «карьеристов» и иных нехороших людей во властных структурах, которые «запутали», «оговорили», «обманули» человека чистого и ни в чём не виновного.
Случай, увы, нередкий среди близких родственников убийц, вспомним, какую любовь и безоглядную поддержку демонстрировали близкие Теда Банди или О. Джея Симпсона. В случае Рут Померой интересно лишь то, что глаза матери на рождённое ею чудовище так и не открылись даже спустя десятилетия после того, как дитятко оказалось за решёткой.
Если кто-то подумал, что к 1909 году Джесси Померой образумился, успокоился и отказался от идеи сбежать из тюрьмы, то сразу внесём ясность и сообщим, что в действительности активность узника в этом направлении ничуть не снизилась. В октябре того года тюремные надзиратели Барк (Burk) и Вуд (Wood) застигли Джесси во время долбления стены под кроватью. В качестве инструмента осуждённый использовал маленькое самодельное долото, которое попытался сначала спрятать во рту, а затем выплюнуть в унитаз. Понятно, что эта затея ожидаемо закончилась для Помероя очередным посещением карцера на четыре дня.
Проходили годы, а пресса Массачусетса не забывала самого известного преступника штата, радуя обывателей всё новыми подробностями жизни Помероя. Статья 1911 года.
Прошло чуть более трёх лет, и 30 декабря 1912 года Джесси был пойман во время очередной ночной вахты — он пилил решётку на окошке двери, рассчитывая просунуть руку и открыть замок снаружи. Результат оказался хорошо предсказуем. Угадайте с одного раза: куда отправился Джесси после этого аттракциона?
Было бы неверно сказать, что тюремная администрация не пыталась принимать профилактические меры в отношении неугомонного заключённого. На протяжении многих лет тюремщики пытались отвлечь Джесси от дурацких фантазий, связанных с организацией побега, побуждая его к творчеству. Джесси подарили акварельные краски, мольберт и холст, некоторое время заключённый упражнялся в малевании чего-то, что отдалённо напоминало пейзажи. Рисовать Померой не умел, учиться этому не хотел и быстро пресытился этим хобби.
Несколько дольше продлилось его увлечение конструированием. Началось всё с того, что кто-то из тюремщиков рассказал Джесси о патентном праве и больших доходах, получаемых владельцами патентов. Джесси загорелся идеей придумать такую фиговину, которая его озолотит. На какое-то время потребность конструировать сделалась его ide-fix, он всерьёз поверил, что его необыкновенный ум поможет изобрести нечто, до чего не додумаются настоящие инженеры и механики. Померой, что называется», на серьёзных щщах» говорил о себе как об очень умном человеке, мыслителе, интеллектуале, поднявшемся благодаря самообразованию над серой массой обывателей. В лице Джесси мы видим отличный пример той общеизвестной истины, что человеческий ум — это вовсе не сумма знаний и не толщина прочитанных книг. Сначала Померой с увлечением изобретал самозатачивающийся карандаш, затем погрузился в работу над конструированием уникального смесителя водопроводной воды, а венцом его изобретательности должен был стать непроливающийся чайник.
Как легко догадается проницательный читатель, весь этот сок мозга ничем существенным не закончился, да и закончиться не мог. Формально все изобретения Джесси Помероя останавливались на этапе изготовления натурного образца и проверки его работоспособности, поскольку тюремная администрация категорически не соглашалась допустить осуждённого в механические мастерские и позволить работать с каким-либо инструментом. Причина такой осторожности очевидна — при той безудержной склонности к побегам, что демонстрировал Померой, ему нельзя было доверить даже простейший слесарный инструмент.
Но даже если бы инструмент ему доверили, то можно не сомневаться — никакого изобретения Померой не сделал бы. Это был человек совершенно не созидательный и не творческий — такие люди изобретать неспособны.
Другой «игрой в творчество», затеянной тюремной администрацией, стало писательство. Померою подарили толстую тетрадь и карандаш и предложили излить душу на бумаге. Ведь у него был опыт написания автобиографии! Джесси не отказался и стал строчить стишата и рассказики. Начиная с 1915 г. писания Джесси стали публиковаться в тюремной газете «The Mentor» («Наставник» или, если угодно, «Ментор»). Её, кстати, администрация издавала именно с целью социализировать заключённых посредством побуждения к творчеству. Потому неудивительно, что там нашлось место и для Помероя.
Впрочем, тут мы немного забежали вперёд. 14 июля 1914 г. губернатор Фосс дал поручение четырём психиатрам проверить состояние Помероя для вынесения решения о возможном смягчении режима его содержания. Надо сказать, что на пороге 1910-х годов как в парламенте штата, так и в органах исполнительной власти стал дискутироваться вопрос о недопустимости содержания Помероя в одиночном заключении до самой смерти. Появилась идея принять даже специальный закон, позволявший не исполнять приговор суда в той формулировке, в какой тот был принят.
Доклад, представленный через пять месяцев губернатору штата и Тюремной комиссии правительства Массачусетса, нарисовал весьма впечатляющий образ преступника. Психиатры выделили следующие доминирующие черты личности Джесси Помероя:
— он склонен к праздности, отказывается от всех видов тюремных работ, даже тех, которые хорошо оплачиваются и за которые другие заключённые берутся с охотой и даже конкурируют между собой. Заключённый осведомлён о пользе гимнастики, бега, поднятия тяжестей и тому подобного, но категорически отказывается от занятий спортом в тюремном дворе;
— заключённый много читает, учит иностранные языки, даже абсолютно бесполезные в его положении, в частности, утверждает, будто изучил арабский язык. Рационального объяснения изучению языков дать не может, в действительности же он получает огромное удовольствие от осознания собственной грамотности на фоне прочих заключённых,
